Клер Эклер
Глава 3
Второе рождение

Темнота. Спасительная темнота вокруг меня. Здесь нет ничего. Нет страха. Нет боли. Нет ужаса. Нет горя от потери близких людей. Ничего. Тьма обволакивает, смягчает воспоминания, забирает душевную боль. Боль, которая стала практически моей спутницей с того самого дня, когда…
Мысли начинают путаться и убегать. Тьма не дает ни думать, ни вспоминать, лишь плыть. Но куда? Каждая секунда проносит мимо чьи-то моменты из жизни, но не мои.
- Настасья… - чуть слышно издалека раздается голос. Он мне знаком. А Настасья – так ведь звала меня только мама.
- Настасья, - голос становится с каждой минутой ясней, и я плыву на его зов, замечая, что там, впереди, есть Свет. И если Тьма забирала боль, то Свет давал надежду. На завтрашний день, на жизнь без страха, боли, разочарований, зла…
- Поторопись, Настасья. Мы не сможем проход держать открытым долго, - мамин голос. Я уверена. Я не могла в этом ошибиться.
Мама. Как давно тебя не видела… Захотелось вновь оказаться в ее объятьях, чтоб она как и в детстве погладила по голове и сказала, что все будет хорошо. А я ей вновь поверю, ведь она никогда не обманывала.
Гонимая желанием встретиться с близким человеком, стремительно понеслась навстречу Свету. Как же Тьма не забрала и эти воспоминания?
Свет приближался. Теплый. Белый. Яркий. Ласковый. Свет, дарующий не только надежду, но и любовь. Любовь ко всему. К миру, к людям, даже к насекомым. Хотелось купаться в его лучах, наслаждаясь каждой минутой, каждой секундой. Здесь нет места грусти. Лишь улыбки, детский смех и бесконечная любовь наполняет его. Закрыв глаза, наслаждаюсь. Так себя, наверное, чувствуют только в раю.
Спустя какое-то время, оказываюсь в объятьях нежных рук. Голос ласково шепчет на ухо мое имя и мне так хорошо, что глаз не хочется открывать. Боюсь, что это всего лишь сон, и он уйдет с первыми лучами солнца.
- Открой глазки, дочка, - просит мамин голос. Рука гладит по голове, и я решаюсь.
Она смотрит ласково, нежно. Но там, глубоко в ее глазах, читается страх и боль, которых нет и не должно быть в этом белом Свете.
- Чего ты боишься, мама? – спрашиваю, а она улыбается.
- Потерять тебя, - руки ее вновь обнимают меня и крепко-крепко прижимают. И я вновь закрываю глаза от переполняющей меня радости.
Сверху, помимо рук, нас укрывает нечто теплое, мягкое. Оно щекочет кожу, согревает душу, даря покой растревоженным чувствам и ощущение защиты от всех бед мира.
- Нам пора, дочка. Идем! – открываю глаза и вижу ангела. Маму с ангельскими крыльями.
- Мы умерли? – непонимающе смотрю на родное лицо и огромные белые крылья за ее спиной.
- Нет. Мы живы и это - наш дом, - она отошла, открывая вид зеленой долины, утопающей в море Света. А там, по зеленым холмам и полям ходили ангелы. Многие из них парили в Свете, но все они были здесь счастливы.
- И мой? – шепчу. Здесь нет боли, нет злости. Мне так хорошо, что хочу остаться здесь навечно.
- И твой. Но ты сможешь здесь остаться только тогда, когда расправишь свои крылья. А до этого момента тебе придется еще немного прожить на Земле, - с тоской в голосе и грустью в глазах, она приобняла меня, утешая. – Как же я боюсь, что ты не справишься…
- Мам, ты о чем? – она никогда не разговаривала со мной загадками, а вот сейчас я не могла ее понять.
- Извини, Настасья, но мы не можем тебе всего рассказывать, - может, мама и ответила бы, но вмешался другой ангел. Мужчина. И его голос был мне знаком. Я слышала его раньше. – Ты сама должна пройти через все, что тебе предначертано. Без подсказок и нашей помощи. Только так ты раскроешь крылья.
- Но, у меня их нет, - глядя на высокого, светловолосого мужчину-ангела с атлетической фигурой, как у античных богов, и грозно надвинутыми бровями над строгим взглядом голубых глаз, немного растерялась. Ему невозможно было перечить. От его вида хотелось упасть ему в ноги и просить о прощении. Он был олицетворением ангела, посланного с небес.
- Уже есть. Ты прошла часть пути и получила свои крылья, - резкая боль пронзила мою спину в районе лопаток. Выгнулась дугой назад и застонала.
- Потерпи, моя девочка. Все будет хорошо. Ты справишься, вот увидишь, - мама успела обхватить меня перед тем, как начала заваливаться назад.
Слезы катились по ее щекам. Она действительно за меня боялась.
- Может, мы хоть как-то в силах ей помочь? – она с мольбой обратилась к мужчине, когда я начала уже кричать. От боли перехватывало дыханье, казалось, что сейчас задохнусь.
- Мы и так забрали ее сюда. Иначе она не смогла бы этого пережить наяву. Здесь время течет по-другому и она быстрей поправится. Уж очень странное у нее перерождение. Никогда еще так тяжело ангел не рождался, а тем более не седели волосы, - рука мужчины легла мне на спину, частично снимая боль. Стало легче, и я вновь смогла нормально дышать.
- Прости меня, моя девочка. Моя Настасья, - мама успокаивала, гладила по голове. Мы уже не стояли, а сидели на одном из зеленых лугов, и она убаюкивала меня в своих объятьях. – Скоро все пройдет. Скоро боль стихнет и все будет хорошо.
- Настасья, - мужчина сел рядом с нами и посмотрел на мое заплаканное лицо. – Ты вернешься обратно, как немного окрепнешь. Ты это понимаешь? – кивнула. Сил говорить еще не было. – Хорошо. Теперь слушай внимательно. Тебя прежней нет на Земле. Для всех знакомых и родственников ты умерла. Спрыгнула с крыши. Тебя уже похоронили, и никто не будет тебя искать, - мужчина говорил, а я не могла вспомнить никого из своей прожитой жизни.
- Я никого не помню, кроме одного паренька, - еле слышно прошептала.
- Правильно. Я забрал все твои воспоминания, облегчая тебе душевную боль. А паренька… - он задумался, но через минуту кивнул своим мыслям и продолжил. – Держись за этого паренька. Он – ключ к твоему возвращению сюда. Ключ к твоему новому дому.
Больше ничего не сказал. Лишь прикоснулся ко лбу ладонью, снимая остатки боли и поднялся, собираясь уйти.
В этот миг руку пронзил разряд тока, и в глубине Света увидела Солнышко. Яркое, теплое, ласковое. Оно светило только для меня, и я потянулась к нему. Я знаю, что должна…
- Куда? Рано еще! Настасья! – как сквозь толщу воды послышался голос мамы и меня начали тянуть обратно. Но я хочу туда, где мое Солнышко!
Спина заныла, и я сдалась под напором сильных рук.
- Не сейчас, Настасья. Он еще вернется, но потом ты будешь готова к вашей встрече, - снова загадки. Но теперь уже мужчина заговорил ими.
- Кто он? Я летела к Солнышку.
- Ты все поймешь сама, - мама вновь была рядом. Слезы катились по ее щекам.
- Не надо плакать, мама. Мне больно видеть твои слезы, - вытерла капельку, пробегающую по ее лицу.
- Как же тебе будет тяжело… Но ты справишься. Должна, - уверенно сказала она и резко дотронулась до моего виска, погружая в сон.

Пустота. Вокруг вновь пустота. И темно. Но это не та Тьма, дарившая забытье, а совсем обычная. В нее врываются чувства. Со скоростью молний. Голову начинает разрывать боль. Не моя, чужая. Она вокруг. Кричу от нее и открываю глаза. Вокруг все белое и серое. Нет ни одной яркой детали. Взгляду не за что зацепиться.
- Она очнулась! – рядом сидит черно-белая молодая девушка в белом халате. На ее лице испуг, но боли в ней нет. Резко встает и нажимает на кнопку рядом.
- Как вы себя чувствуете? – ее глаза внимательно смотрят на меня, а руки отцепляют капельницу.
Хочу ей ответить, но не могу. Я забыла, как говорить, а всепоглощающая боль вокруг не дает думать и вспомнить.
В палату входят еще люди. Мужчины и женщины. Они тоже все черно-белые. Весь мир вокруг стал черно-белым.
- Когда она очнулась? – широкоплечий мужчина в круглых очках на кончике носа дотрагивается до руки, светит фонариком в глаза.
- Только что. Я сразу же на кнопку вызова нажала, - медсестра стоит рядом с ним. Она не боится его. Уважает. Сильно.
От боли начинаю терять сознание. Мир вокруг потемнел и пропал, давая ненадолго спасение в пустоте.

В следующее пробуждение была уже готова к ощущению боли, но облегчения это не принесло. Она все равно ворвалась со скоростью молнии в мою уставшую душу. Я не выдержала и одна слезинка скатилась по щеке.
Открыла глаза, желая увидеть, где же я. И опять черно-белый мир вокруг. Нет ничего цветного. Обвела взглядом помещение. Белые голые стены, серый пол. Из мебели только тумбочка, стул и кровать. Через окно видно небо. Тоже серое. Почему же я не вижу другие краски?
Комната напомнила больничную палату. Но как же я здесь оказалась? Не помню. Ничего не помню из своей жизни. Только ангелов. Может, я сошла с ума? А это психушка?
Попыталась встать, но не смогла. Что-то тяжелое не давало подняться и тянуло обратно. Даже на бок повернуться было сложно. Поднесла руку к глазам. Неужели это я? Рука стала тощей. Практически кость, обтянутая кожей с синими ветками вен.
Что же со мной случилось?
Вошла девушка в белом халате. Я ее уже видела. Она была в той палате…
- Вы уже очнулись? Это хорошо, - она села рядом. – Как вы себя чувствуете?
Как? Как будто всю жизнь летала, а теперь у меня обрезали крылья. И голова разрывается от чужой боли.
Но я и рта не открыла. Не смогла.
- Вы не можете говорить? – удивилась девушка. – Как необычно.
Она уже собиралась встать и уйти, когда я ухватила ее за халат.
- Что-то хотите? – спросила меня.
Хочу встать. Я протянула руки. Она помогла сначала сесть, а потом и встать. Голова кружилась от слабости. За плечами ощущалась огромная тяжесть, которая постоянно тянула назад. Пришлось пересиливать ее. При этом могла находиться лишь с идеально ровной спиной. Немного переждала головокружение и пошла к окну.
- Я позову доктора, а вы пока здесь постойте. Или вот, стул есть. Сядете, - оставив меня одну, девушка ушла.
За окном ярко светило солнышко. Его лучи грели остывающую землю. Там была осень. Деревья стояли в опавшей листве. Ее носил ветер по дорожкам парка. Прохожие надели плащи…
- Добрый день, - позади раздался мужской глубокий голос. Но я не повернулась. Тяжело. – Как вы себя чувствуете? Давайте я вас осмотрю.
Странно. Всех интересует мое самочувствие. Значит, это не психиатрическая больница. Но я все равно не могу ответить.
Мужчина подошел и проводил до кровати. После осмотра мне поведали историю моей болезни.
- Вы к нам попали на руках спасателя из службы МЧС. В беспамятном состоянии, с физическим истощением. С переохлаждением, которое потом дало толчок пневмонии. Вы что-нибудь помните? – добрые глаза смотрели на меня из-за круглых стекол аккуратных очков.
Помню? Нет, ничего не помню. Да и боль в голове не дает сосредоточиться и создается ощущение, что нахожусь под водой.
Мужчина что-то еще говорил, спрашивал, но я уже устала. Невозможно было ему ответить, а читать по глазам он не мог. Еще немного он пробыл рядом и ушел. Я же сразу заснула.

- Настасья, - голос мамы звучал в голове. Она не снилась мне. Просто слышала ее голос сквозь сон. – Настасья. Послушай меня внимательно. Боль будет сопровождать тебя всю жизнь на Земле. Не старайся отгородиться от нее. Постарайся помочь тем, кто ее испытывает и тебе сразу же станет легче. Прими эту боль на себя.
- Как? – смогла разговаривать мысленно.
- Прочувствуй ее как свою. Забери на себя. У тебя сейчас никогда не будет своей боли, только чужая.
- Я постараюсь.
Очнулась и уже была готова к резкому вторжению в мою голову. Боль также пришла, но на этот раз не разрывая. Поднялась сама, замечая, что стала не такой слабой. Спину тянуло назад, но на ощупь ничего не обнаружила за ней. Только два пореза на спине. Там, откуда у ангелов растут крылья. Неужели, это они? Я не вижу их, но тяжесть ощущается в полной степени.
Вышла из палаты и направилась прямиком туда, где боли было больше всего.
Редкие прохожие в белых халатах провожали заинтересованными взглядами, но не останавливали. Медленно дошла до места. Вот она – палата, куда я стремилась. Тихонько открыла дверь и вошла.
В помещении с белыми стенами и серым полом было пять кроватей, на которых кто-то лежал. Почти у каждого была капельница и кнопка вызова медперсонала рядом на стене.
- Дочка, ты потерялась? – рядом с входом на кровати лежит пожилая женщина. У нее боли больше, чем у остальных. Прохожу и просто сажусь на ее кровать в ногах. Пытаюсь ощутить всю ее боль и пропустить через себя. Самая сильная оказывается боль душевная. Ее так просто не снять. Чтоб почувствовать душу, нужно заглянуть в глаза.
Не знаю, откуда берется это знание, но делаю именно так. Сажусь ближе к ее лицу.
- Что с тобой, дочка? Ты чего? – в ее глазах небольшой испуг, но она все же смотрит на меня. Поймала ее взгляд.… Душа в нем мечется от боли. Мысленно прошу ее поделиться со мной, и она раскрывается навстречу. Поток чувств насквозь проходит меня, заставляя окунуться в чужие воспоминания. Боль потери, непонимания, невозможности помочь близким. Как мне это знакомо, но не могу вспомнить, почему… Они проходят через меня и бесследно исчезают, оставляя лишь легкий налет, но и он вскоре развеивается. Теперь в глазах женщины только спокойствие и умиротворение. И мне становится легче. Не на много, но заметно.
Физическую боль снять легче. Не нужен контакт. Просто сижу рядом и ни о чем не думаю, кроме как о помощи, пропуская боль через себя. Рядом кто-то что-то говорит. В палату входят люди в халатах. Похоже, они за мной. Меня поднимают и под руки выводят. Стараюсь как можно больше взять боли других, при этом чувствую себя отрешенной от всего. До последнего тяну боль и разрываю связь. Оказывается, меня привели в мою палату, и я сижу на стуле возле окна. На тумбочке стоит тарелка с едой…

Теперь смыслом моего существования стало облегчение чужой боли. Я каждую свободную минуту пыталась улизнуть из палаты к больным. Меня отлавливали и приводили обратно. Но как я могла сидеть здесь, зная, что могу им помочь? Не всем сразу, но многим.
В эти дни ко мне приходили врачи, медсестры, священник. Даже из полиции. Но результат был одинаков. Я не могла выговорить ни слова. Врачи в один голос твердили, что я психически здорова и поправляюсь с огромной скоростью. Священник, увидев меня, был весьма удивлен. Ему рассказали, как я к больным хожу. И он все время пытался во мне что-то разглядеть. Говорил Словом божьим.
Из полиции пытались узнать кто я. Но, не получив результата, уходили…
Однажды я почувствовала его. Мое Солнышко. Оно было где-то рядом и приближалось. Каждую секунду наблюдала, как мир оживает и приобретает краски. Встала возле окна и уставилась на небо, стараясь запомнить его синеву, манящую ввысь. Оно с каждой минутой становилось все темней, ярче, насыщенней. Вот я уже могу различить наряд осенний на деревьях, огненно-желтые и красные листья, которые ветер гоняет по дорожкам парка. Сердце в груди стучит сильней, гул нарастает в ушах, а боль окружающих затихает. Я дрожу от нетерпения.
Солнышко остановилось. Рядом совсем и не стремилось навстречу, а я боялась его увидеть наяву. И при этом жутко этого хотела. Вот оно снова направилось ко мне. Слышу, как дверь отворилась и медленно обернулась. В дверях стоял высокий ярко-рыжий парень. Лучи солнца играли красным в его волосах. Он - единственный, кого помнила из прошлой жизни, и так походил на Солнышко снаружи. Но при этом, в карих глазах его отражалась темная душа. Лишь небольшие пятна светлого виднелись на ней. Как можно жить так?
- Ну, здравствуй, Королевна, - сказал он и вошел в палату. – Как зовут-то тебя?
Голос его был самым желанным. Еще никогда не слышала ничего подобного. Даже в прошлый раз его голос не был таким.… Как бы я ни была шокирована его видом, а еще больше ощущениями от увиденного, не могла промолчать. Только ему смогла ответить.
- Наст..я, – вместо Настасья произнесла. Голос мой слабый, тихий, но он услышал.
- Что ж, Настя. Будем знакомы, наконец. Я – Дима, - парень сел рядом на стул, заглянул прямо в глаза и замолчал.
- Я так и знал, что вам удастся с ней поговорить, - в дверях стоял врач и улыбался. - Ну, вы поговорите, а я потом подойду, - закрыл дверь, оставляя меня наедине с Солнышком.
С одной стороны, я желала быть рядом с ним, но с другой, он меня пугал. Он был непонятен мне. А еще больше пугала его душа. И взгляд, который пытался рассмотреть насквозь.
- Так откуда же ты взялась такая? – после ухода врача, Дима оторвался от моих глаз.
Не зная, что ответить, просто пожала плечами. Потом прошла к своей койке и села. Он поводил меня задумчивым взглядом. Кажется, разговор будет долгим.
- Ты помнишь, что произошло в тот день, когда я тебя встретил на крыше? – задал он первый вопрос, следя за каждым моим жестом.
- Нет, - еле слышно ответила. Я ничего не помню.
- А где живешь? Помнишь? – встал и подошел практически вплотную, вновь что-то высматривая на моем лице.
- Нет, - не отводя взгляда от его лица отвечаю, а самой становится страшно. В его глазах темнота начинает расти, перекрывая некоторые светлые пятна. Еще немного и все!
- У тебя есть родственники, знакомые, друзья? - родственники? Есть. Но не здесь. Знакомые, друзья? Мне сказали, что они считают меня мертвой, да и не помню я их.
Он садится на корточки, спокоен снаружи, но обозлен внутри и я боюсь этой злости. Очень. Она просачивается в его взгляд и пытается просочиться в меня.
- Нет, - забираюсь с ногами на кровать и прижимаюсь к стене. Хоть так быть дальше от него.
- А что-то ты помнишь? Ну, хоть что-нибудь? – он садится рядом, все так и не отводя взгляда, дотрагивается до руки. Вздрагиваю, а он одергивает свою руку.
- Да, - по щеке от страха потекла первая слезинка.
- Что? Что ты помнишь? – его темнота в глазах пытается проникнуть ко мне в душу, но она боится моего света. И я открываюсь ей навстречу, рассеивая. Теперь в его глазах отражается душа, наполовину окрашенная в черный цвет, и я его почти не боюсь. Почти. Если чернота вновь возьмет верх, мне уже сложно будет ее одолеть.
Он отодвинулся, не дожидаясь ответа.
- Кого я обманываю?! – произнес, не обращаясь ко мне, будто подтверждая свои мысли. Встал и отошел к окну. Не знаю о чем он, но собрав силы, ответила:
- Помню тебя, - вроде как шелест листьев по асфальту, а вроде ветер, но он услышал.
- И все? – вновь смотрит на меня, но теперь уже не обозленно, а… даже не знаю, что именно было в его взгляде. Жалость? Грусть? Обречение?
- Да… - он вновь приблизился, но не вплотную.
Минуту мы смотрим глаза в глаза, а потом он встает и идет к выходу, не проронив ни слова.
- Дим, - не знаю, как описать то, что я почувствовала. Как только он уйдет, весь мир вновь будет черно-белым, а боль ворвется в мою жизнь ударом молнии. Я боюсь этого мужчины и при этом он мне нужен. Мое Солнышко.
Он оборачивается у самой двери, но лишь чтоб в последний раз посмотреть на меня.
- Прости, - шепчет и выходит за дверь, прикрывая ее с той стороны.
Вот и все. Мое Солнышко ушло. Очередная слеза скатилась по щеке, и я замерла в ожидании боли…

@темы: Настасья, Настя, Настенька