Клер Эклер
Глава 5
Восход Солнца

Солнышко ушло. Оставило меня одну. Оно с каждой секундой отдалялось все дальше и дальше, и в душу вновь врывалась боль. Казалось, за ту передышку, что дало Солнышко, она пришла с удвоенной силой. Заставляя закрыть глаза и уши руками и свернуться калачиком на кровати.
Боль не только пронзала душу, она ее сейчас разрывала на тысячи мельчайших кусочков, которые разрывались с не меньшей болью, раз за разом усиливаясь.
Не выдержав такого состояния, я просто в какой-то момент уплыла в беспамятство.

Утром как обычно разбудила медсестра, напомнив, что через полчаса обход, и попросив до него никуда не отлучаться из палаты.
Вчерашняя сильная боль ушла, оставив вместо себя уже привычную мне боль пациентов из соседних палат. Осторожно встала, накинула халат и с прямой спиной дошла до умывальника. Как все же тяжело носить крылья за спиной...
Открыла холодную воду и, набрав ее в ладони, умылась. Губами почувствовала соленый привкус. Похоже, я во сне плакала... Посмотрела на свое отражение в зеркале. И так не красавица, а сейчас еще добавились опухшие от слез глаза и круги под ними. Вспомнила вчерашние события и по щеке скатилась слезинка.
Он ушел. Мое Солнышко...
- Доброе утро, Настя. Как вы себя сегодня чувствуете? – в палату вошел лечащий врач с историей болезни в руках, поправляя очки.
Он сел возле кровати на стул и дождался, пока я лягу на постель.
- Замечательно, - осматривая шрамы на спине, произнес врач. – Ваши раны уже почти зажили, а пневмония вылечена. Давайте-ка я вас послушаю.
Такая процедура была каждый день. И каждый раз врач говорил почти одно и то же.
- А сейчас я скажу вам, наверное, неприятную новость, - после завершения осмотра вновь заговорил мужчина. – Ваше лечение подошло к концу и дольше, чем на неделю, я вас в больнице не могу оставить.
Наверное, впервые на моем лице появились эмоции за все время, пока я находилась здесь. Я не думала о будущем, живя одним днем и пытаясь помочь другим. Но что же делать, когда меня выпишут и попросят покинуть здание? Куда мне идти? Ведь я ничего не помню... Кроме Солнышка. Но и оно ушло... Вновь слеза скатилась по щеке.
- Ну-ну, не нужно так расстраиваться, - погладил по руке врач. – Я вчера разговаривал с Дмитрием Геннадьевичем и, уж простите меня, попросил его взять вас к нему.
С замиранием сердца посмотрела на мужчину, ожидая продолжения. Наверное, в моем взгляде он не увидел протеста на его действия. Поэтому, улыбнувшись, продолжил:
- Он просил неделю на раздумья, но думаю, что все же согласится. Уж не знаю, что вас связывает. Но как только речь зашла о вашем будущем, Настя, Дмитрий Геннадьевич не смог скрыть, что это ему небезразлично. К тому же я ведь вижу, что в его присутствии вы и говорить можете и будто расцветаете.
Я взяла за руку врача и начала ее трясти в знак благодарности. Значит, мое Солнышко не оставило меня! Оно вернется! Обязательно вернется за мной! Остальное не сильно волновало. Мне было без разницы, где я буду жить дальше, лишь бы рядом с ним.
- Все будет хорошо, - осторожно высвободив свою руку из моей, мужчина встал, взял историю болезни и вышел из палаты.
Я же была настолько окрылена, что не могла сидеть на месте. Не дожидаясь завтрака, через несколько минут после ухода врача, сама вышла в коридор, направляясь к палате тяжелобольных. Нужно хоть немного помочь тем, чья боль не дает мне покоя...

День сменялся другим, а в моей жизни все было по-прежнему. Пока однажды не пришел он.
Было утро пятницы. Как обычно, навестил врач, и после этого я сбежала из своей палаты. Но не успела дойти и до соседней, как навстречу мне из-за угла вышел священник. В черной сутане, с большим, массивным крестом на толстой цепи, висевшем на шее. Если честно, то я боялась этого служителя Бога. В его глазах иной раз проскальзывало нечто, отталкивающее меня.
- Дочь моя, я как раз к тебе. Видимо, само Предвидение вывело нас навстречу друг другу, - раздалось зычным голосом на весь коридор. А я застыла на месте.
Мужчина проводил меня обратно в палату, усадил на кровать и сам присел рядышком.
- Настасья, у меня к тебе разговор. Я наслышан о том чудесном исцелении, которое ты даришь больным, - от его пристального взгляда, который я ощущала на себе, хотелось прикрыться одеялом, простыней... да чем угодно.
Смотреть на мужчину не отважилась. Боялась увидеть в его глазах нечто такое, от чего захочется бежать без оглядки.
- Уж не Божий ли это промысел? И не Его ли рука ниспослала тебя ко мне на помощь? – вещал он.
Пусть думает, что хочет. Я не смогу сказать ему правду... Да и вообще ничего не могу сказать.
- А раз это так, я решил принять тебя послушницей в часовню. Возрадуйся, дочь моя! – завершил свою речь священник.
Я все же подняла голову и рискнула посмотреть на мужчину. Заглянуть в его глаза...
В разрываемом от чужой боли мозгу четко встала картинка того, что он хочет. Крохотная часовня. Я, одетая с головы до пят в черную одежду. Море страждущих, ищущих встречи со мной. И священник... собирающий подати в огромных суммах и жаждущий повышения в сане, перевода в большой собор, куда будет приходить еще больше прихожан, и приносить подати...
«Нет», - отрицательно качнула головой и встала, отходя к окну. Я не хочу такой жизни. Не хочу жить в чужой боли... Не хочу больше никогда не видеть мое Солнышко. А жить без него, значит никогда не видеть красок мира... Не стать ангелом, не вернуться в тот Свет, дарящий покой. Нет! Нет! Нет!
- Как ты не понимаешь! Само Провидение послало тебя ко мне! – тем временем священник тоже встал и подошел.
Его ладони легли на мои плечи, от чего я вздрогнула и отшатнулась. Было ощущение, что это не руки у него, а ядовитые змеи.
«Нет», - вновь покачала головой.
- Тогда может не Божья сила в тебе? – резко сменил тон мужчина. – Может, ты посланница Диавола? И сила твоя не излечивает? А как наркотик, вызывает зависимость?
Он схватил меня за руку и резко дернул, разворачивая лицом к себе. Вырваться мне не удалось. Заглянув в глаза священника еще раз, зажмурилась от увиденного. Сколько же всего в его душе было! И алчность, и злоба, и жажда власти, и... Много чего. Того, что не делает священника верующим в Бога. Как же он далек от Веры...
Попыталась расцепить его пальцы, держащие руку, как в капкане, но не вышло. Лишь разозлила мужчину еще сильнее.
- Я изгоню вселившегося в тебя демона! – громко воскликнул он.
Почему никто до сих пор не пришел? Почему никто не заинтересовался такими высказываниями и не сунул свой любопытный нос? Почему я до сих пор его слушаю, а не ушла?
Священник на распев затянул молитву, изгоняющую беса. Молитву, о помощи излечить душу, обращенную к ангелу. Но без Веры, это был лишь набор слов, царапающий и без того разрывающую от боли меня.
Я попыталась закрыть уши, но не преуспела, мужчина перехватил вторую руку и еще громче продолжил молитву.
Мне казалось, что запястья начало жечь от его прикосновений. Не понимая, что делаю, стала вырываться сильней и сильней, и в какой-то момент удалось высвободить одну руку. Резко занесла ее и вскользь ударила по щеке священника. Следы от пальцев пятнами проявились на коже мужчины. Царапины от отросших ногтей начали наполняться кровью и вот уже три красных ручейка потекли по коже.
Священник замолчал, прикоснулся к щеке и кинул на меня яростный взгляд. Не хороший взгляд...
«Нет, нет, нет!» - замотала головой, пытаясь вырваться, но мужчина уже вновь схватил меня за обе руки.
И тогда я закричала. Впервые. Я начала так дергаться и вырываться, будто сама Смерть явилась по мою душу.
Священник что-то говорил, но я его не слушала, металась из стороны в сторону. И в этот момент в палату вошли. Даже ворвались. Медсестра и дежурный врач. И я еще сильней стала вырываться, чувствуя, что помощь близко.
В ушах стоял гул биения сердца. Я не слышала, что говорят в комнате. Мне было страшно. И все вырывалась и вырывалась, пока меня не отпустили. Пока не вкололи укол, и я не потеряла сознание...

- Настя, Настя... – звал знакомый голос издалека. – Очнись, девочка.
Почувствовала прикосновение к щеке и открыла глаза. Надо мной склонился лечащий врач. Его лицо было встревоженным.
- Что же ты натворила, - печально покачал головой он. – Извини, я не смог ничего сделать. Скоро за тобой придут.
Придут? Кто? Неужели мое Солнышко? Но почему тогда так печально он об этом говорит?
Не успела я сесть, как в палату вошли двое крепких, широкоплечих мужчин в белых халатах, а за ними следом священник.
Если бы смогла, зарычала. Но, желая оказаться как можно дальше от этого человека, всего лишь спрыгнула с кровати и переместилась в самый дальний угол палаты.
- Видите? – тем временем раздалось его зычным голосом. – Она сумасшедшая!
- Разберемся, - синхронно мотнули головами пришедшие мужчины, и стали медленно подходить.
Лечащий врач встал предо мной, закрыв от всех.
- Господа, разрешите мне еще пять минут поговорить с пациенткой. Подождите пока в коридоре.
Похоже, он в больнице имеет высокую должность, так как двое широкоплечих молча вышли из палаты вместе со священником.
- Настя, я как можно быстрей попытаюсь связаться с Дмитрием Геннадьевичем. Если кто и сможет вам помочь, то только он. Постараюсь уговорить его. Продержитесь! Прошу вас, - мужчина крепко сжал мои руки и заглянул в глаза.
Его душа... Чистая, светлая, без единого пятнышка. Я даже улыбнулась.
Кивнула головой, соглашаясь с его словами и показывая, что все поняла. Вот только... Куда меня сейчас повезут? Хотя, если подальше от священника, то я только буду рада.
Врач попытался улыбнуться, но все же беспокойство ему это не позволило. Вышла вымученная улыбка с тенью забот. Мужчина отвернулся, отпустил мои руки и пригласил войти тех, что пришли за мной.
Взяв под руки с обеих сторон, два санитара в белых халатах вывели меня из палаты, провели мимо священника, стоящего напротив двери, и вывели по коридорам на улицу.
Ветер ласкал кожу на щеках, шаловливо играл с тонкой тканью рубашки и халата, заставлял поежиться от его морозной свежести. Осень в самом разгаре... Листья с деревьев уже опали и вот-вот начнутся первые заморозки.
На мои плечи один из мужчин накинул огромную куртку, и я в нее закуталась, взглядом поблагодарив за заботу.
Возле крыльца стояла белая машина с красным крестом, куда меня и усадили. Внутри не оказалось ни одного окна. Когда автомобиль двинулся в путь, в душе одновременно с облегчением, что больше не увижу священника, и не будет столько боли вокруг, поселилось беспокойство.
Хотелось узнать, куда меня везут? Но спросить не могла. Пыталась, но так и не произнесла ни звука. А мужчины всю дорогу молчали. Лишь изредка кидая на меня сочувствующие взгляды.
Беспокойство усилилось, когда в голове постепенно вновь начала нарастать чужая боль. Ноющая, страдающая, просящая помощи, неизлечимая... И я поняла, где оказалась. Психиатрическая больница. Лишь там может быть столько сильной, неизлечимой, безнадежной боли.
Скинула куртку и резко рванула к выходу, но была перехвачена одним из мужчин.
- Да что с тобой? Всю дорогу сидела смирно, а тут словно вожжа под хвост попала! – заворачивая мне руки за спину, посетовал он. – А казалось, что с тобой проблем не будет.
Второй санитар достал смирительную рубашку, куда они вдвоем меня и упаковали. Я упиралась, брыкалась, кусалась. Знала, что это не поможет, но не могла не попытаться сбежать. В итоге, осталось только плакать, сжиматься в комок, и ожидать, пока чужая боль целиком накроет все мои собственные мысли и эмоции.
- Не нужно так бояться. У нас хорошо, тихо. И вас обязательно вылечат, - приговаривал один из мужчин.
Но я-то понимала, что ничего этого не будет.
Солнышко... Мое Солнышко, боюсь, я не смогу долго продержаться.
Машина остановилась, а сознание полностью поглотила боль. Я не помню, как мы вышли, как добрались до палаты. Лишь помню чувство свободы, когда с меня сняли смирительную рубашку. В тот миг, на несколько минут смогла осознать окружающее вокруг. Белые мягкие стены крохотной комнаты, где не было ничего, кроме кровати. Забранное решеткой окно, в которое никогда не попадает ни одного лучика солнца. Мокрое от слез лицо, себя, сжатую в комок и сидящую в углу. Мои седые волосы, сбитые в колтуны, будто их специально запутывали. Я зажимала неосознанно руками уши, но это не приносило облегчения. Боль все равно достигала меня и волнами накатывала все снова и снова.
Я могла бы помочь им, тем, просящим о помощи, но, не заглянув в их глаза, не снять душевную боль. И мне ничего не оставалось, как вот так сидеть и ждать очередную волну, затопляющую сознание. Ждать, пока боль полностью вытеснит мою душу. Или ждать помощи...
Сколько я так еще продержусь? Дождусь ли тебя, Солнышко?
На какое-то время, я уплывала в бессознательную темноту. Она шептала ободряющие слова, исцеляла разорванную душу, просила потерпеть. А потом вновь приходила боль, накатывающая волнами...
Когда я ощутила Солнышко рядом, уже не было сил радоваться. Тьма боли расступалась перед его ярким светом, отступала от меня, заменяя все лишь опустошением. Почувствовав, что он коснулся моего плеча, подняла на него заплаканные глаза и погрузилась в спасительную темноту.
Я дождалась. Я смогла. Мое Солнышко пришло за мной. А значит, все будет хорошо. Пока он рядом, все будет хорошо...

@темы: Настасья, Настя, Настенька